?

Log in

No account? Create an account
Igor 2017

igorkorshunov


Северный Кипр - затерянный рай


Previous Entry Share Next Entry
Последнее кипрское предупреждение
eu
igorkorshunov
В преддверии намеченного на июль 2012 года председательства Кипра в Евросоюзе между Анкарой и Брюсселем разгорается скандал. Как известно, Турция не признает правительство Кипра, сформированное греками-киприотами.

«Турция не намерена признавать Республику Кипр, потому что нет такого образования, есть греческая община острова», – заявил недавно премьер-министр Турции Реджеп Эрдоган. Вместо этого с 1974 года Анкара поддерживает существующую на севере острова Турецкую Республику Северного Кипра. И не просто поддерживает, а фактически субсидирует, выделяя ей в год сотни миллионов долларов (на юге острова шутят, что денег, которые Турция потратила на субсидии Северному Кипру, хватило бы, чтобы несколько раз купить весь остров на бирже). И сейчас турецкие власти заявляют, что намерены заморозить отношения с ЕС в случае, если до 2012 года не будет решен вопрос по Кипру и председательство в Евросоюзе перейдет к нелегитимному, по мнению Анкары, греческому правительству южной части острова.

По всей видимости, у мира есть хорошая возможность проверить решимость турецких властей, – ведь шансы на то, что из-за угроз Анкары Южный Кипр будет лишен права председательствовать в ЕС, крайне малы. А шансы на разрешение кипрской проблемы к 2012 году вообще стремятся к нулю. Мирный процесс на острове фактически заморожен после референдума 2004 года. Тогда ООН предложила план воссоединения Кипра (план Аннана), согласно которому единый остров входил в ЕС. Однако на прошедшем референдуме его поддержала лишь турецкая община. Греки высказались против, в результате чего вошли в ЕС де-факто без северной половины острова.

О текущем состоянии переговоров и препятствиях к воссоединению Кипра в интервью «Эксперту Online» рассказал спецпредставитель президента непризнанной Турецкой Республики Северного Кипра Осман Эртуг.

– Как бы вы могли охарактеризовать отношения между севером и югом острова на сегодняшний день?

– Мы постоянно ведем переговоры. Последняя стадия переговоров идет уже почти 2,5 года. Обсудили все вопросы, перевернули все камни. Со своей стороны мы демонстрируем максимально возможную гибкость, пытаемся найти решение – причем не на словах, а на деле. Последним примером был план Аннана. Несмотря на то что он нас не до конца устраивал, 65% нашего населения за него проголосовало. А 76% южных киприотов его отвергли. Ведь греческой стороне это решение не нужно. Время играет на стороне греков. Их все устраивает – они в ЕС, они признаны как государство, их экономика развивается, у них есть все каналы. И у них нет стимулов для ведения переговоров – разве что сантименты и какие-то психологические моменты. Лидеры греческой части Кипра, имеющие моральное мужество, признают, что это их сторона постоянно отвергает планы мирного урегулирования. Южный Кипр нужно мотивировать к заключению мирного договора, но это уже от нас не зависит.

– А от кого зависит?

– Заставить изменить подход к переговорам греческую сторону должно мотивировать международное сообщество. И основную роль в этом вопросе должен сыграть ЕС – греческая часть Кипра входит в его состав. Если они приложат достаточно усилий, то процесс может сдвинуться с мертвой точки. Так, например, Брюссель может позволить турецкой части Кипра торговать с ЕС по преференционным тарифам. Южный Кипр является членом клуба и должен будет соблюдать правила игры.

– А ЕС помогает Северному Кипру?

– 26 апреля 2004 года – сразу после референдума – Европейский совет заявил о необходимости снять изоляцию Северного Кипра. И обещал выделить Северному Кипру порядка 259 млн евро на различные проекты. За шесть последующих лет была перечислена лишь часть этой достаточно небольшой суммы, и это не оказало особого влияния на нашу экономику. Недавно они выделили еще около 25 млн евро для помощи нашей экономике. Они понимают, что для партнерских отношений наша экономика должна быть конкурентоспособной – эта помощь должна была сократить разницу между экономиками севера и юга острова.

Но нам нужны не столько дотации, сколько прямые торговые отношения. Мы не просим давать нам рыбу, а просим дать удочки. И соглашение об установлении торговых отношений стало бы шагом в этом направлении. Но опять же – для этого нужна политическая воля, которой пока нет.

Европа могла бы помочь и другим. На сегодняшний день существует группа по переговорам с «сообществом Северного Кипра», которая иногда наведывается сюда. Однако ее юридические основы, не говоря уже о полномочиях, находятся под большим вопросом. Вместо этого Европа вполне могла бы вести переговоры с нашим постоянным представителем в Брюсселе. Как можно помогать нам, не говоря с нами? Они должны не только больше общаться с нами, но и открыть каналы для нашего общения с другими акторами вне ЕС.

Наконец, нужно что-то делать с миротворческими силами, размещенными на Кипре. Они стали частью сложившегося статус-кво, а также стали заложниками греческой стороны и держатся здесь для продолжения фокусирования международного сообщества на кипрской проблеме. При этом международное сообщество тратит энергию, деньги и ресурсы на эти силы, которые реального ничего не делают для решения конфликта. Мир на Кипре держит баланс сил, а не миротворческий контингент. От авантюр южан удерживает турецкий фактор – а такие авантюры имели место в 90-е, например попытка купить у России С-300. Турция выступила против, и эта система была перемещена на Крит.

Так что нужно начать думать о том, чтобы вывести или хотя бы сократить эти силы. Поймите, мы не выступаем собственно против самих миротворческих сил. Просто если международное сообщество хочет мотивировать Южный Кипр, сдвинуть дело с мертвой точки, то нужно не просто выпускать одинаковые резолюции на протяжении 50 лет, а что-то делать на практике.

Кроме того, нужно поставить некий дедлайн для переговоров. И если к тому времени переговоры не увенчаются успехом, то генсек ООН должен выпустить доклад, в котором опишет ситуацию, как он ее видит, и скажет, решаема ли она или нет. И это уже будет шагом вперед. Если ситуацию признают нерешаемой, скажут, что стороны не могут преодолеть существующие проблемы, то нужно будет думать, что делать дальше.

– Северный Кипр поддержал план ООН, и режим его изоляции не был снят. Южный Кипр провалил референдум и вступил в ЕС. Почему ЕС наказывает тех, кто проявил позитивное отношение, и поощряет тех, кто саботировал решение проблемы?

– По ряду причин. Отчасти потому, что они не хотят видеть Турцию в ЕС. И прикрываются маленьким Северным Кипром, используя его для того, чтобы блокировать процесс турецкой евроинтеграции. Они не хотят принимать 75-миллионную, сильную исламскую нацию. Как из-за исторических предрассудков, так и из-за позиционирования ЕС как христианского клуба.

Еще одна причина – в политике Греции. В Афинах заявили, что расширения Евросоюза не будет без принятия Кипра. В итоге получилось, что Южный Кипр был поощрен за свою бескомпромиссность, а Северный наказан за свою гибкость. Поэтому на сегодняшний день население Северного Кипра является народом, к которому относятся наиболее нечестно. Мы никому не угрожаем, не производим оружие, мирового терроризма вообще нет в нашем словаре – за что нас наказывать? После референдума Кофи Аннан в своем докладе заявил, что нет оправдания продолжению изоляции Северного Кипра.

– По словам южан, на референдуме они проголосовали против потому, что одним из моментов плана Аннана было сохранение за Турцией гаранта спокойствия на Кипре даже после воссоединения острова. Греки боялись, что статус гаранта даст Турции легальные полномочия для нового вторжения на остров, как это было в 1974 году. Зная об опасениях греков, почему турецкая сторона настояла на сохранении этого пункта? Ведь он был по сути пустой – даже оставшись гарантом, Турция не могла бы в случае чрезвычайных ситуаций помочь турецким киприотам введением войск, ибо это означало бы вторжение в одну из стран ЕС.

– Для турецких киприотов этот пункт был очень важен. Безопасность жизни и собственности является для нас приоритетом №1. И нам нужно было иметь ощущение, что Турция стоит за нами. Это не просто какой-то формальный пункт – именно турецкие гарантии спасли нас от полного уничтожения в 1974 году, а не ООНовские войска. Последние находились на острове с 1964 года, и на их глазах греческие киприоты убивали тысячи турецких киприотов, пытаясь решить «турецкий вопрос» до того, как любая интервенция, по их словам, будет «возможна, вероятна или законна». Это была форменная этническая чистка (хотя сам этот термин появился лишь после событий в Боснии). Греческие киприоты не любят об этом вспоминать – но это было, и мы это пережили. Именно поэтому для нас это так важно, мы не хотим, чтобы нас отрывали от Турции, не хотим быть меньшинством в этом океане европейцев и чувствовать себя незащищенными. У нас исторические связи с Турцией. Мы – островитяне, но политически мы часть турецкой нации. В Восточном Средиземноморье ситуацию определяет греко-турецкий баланс, и мы часть этого баланса. С другой стороны, нужно понимать, что и у Турции есть свои определенные интересы на Кипре.

Договор о гарантиях является частью системы сдержек и противовесов, обеспечивающих стабильность в регионе. По плану Аннана, число турецких солдат на острове было бы чисто символическим – 650 человек. При этом на юге было бы 950 греческих солдат. И эта система гарантий пересматривалась бы раз в три года, и в итоге все солдаты были бы выведены.

Кроме того, в плане Аннана не шла речь о возможности одностороннего вторжения Турции. План подразумевал подписание многостороннего документа, и решение об его нарушении должно было приниматься консенсусом всеми подписантами.
И вообще я поставлю вопрос по-другому: если греки знали, что Турция не может ввести войска в государство-член Евросоюза, что этот пункт включен лишь для обеспечения психологического спокойствия турецких киприотов, то почему они проголосовали против? Всем же было понятно, что через какое-то время после объединения, если обе стороны будут вести себя хорошо, гарантии могут быть пересмотрены.

– Изменилось ли отношение населения Северного Кипра к вопросу воссоединения за семь лет, прошедших после референдума?

– Видя, что произошло после референдума, как мы можем ожидать от народа такого отношения? 70% населения не испытывают доверия к южным киприотам. В 2004 году ряд людей на севере тоже весьма скептически относились к плану Аннана, однако многие северные киприоты проголосовали «за» именно потому, что турецкое правительство убедило их сделать это. Сейчас они вряд ли настолько прислушаются к убеждениям Анкары принять какой-либо другой план.

На юге недоверие тоже сильно – согласно недавним опросам, 84% населения не доверяет северным киприотам.

– Значительная часть доходов острова формируется за счет туристов. По данным властей Южного Кипра, к ним ежегодно приезжают до 2 млн туристов. На Северный же Кипр, пляжи которого считаются более качественными, приезжает лишь 300-400 тыс. Почему сложилась такая диспропорция? Из-за блокады?

– Да. Причина проста – из-за блокады Северного Кипра к нам нет прямых перелетов. Все авиасообщение проходит транзитом через Турцию. Это делает путешествие к нам более долгим и дорогим. Те же скандинавские туристы хотели бы вообще парашютироваться сразу с воздуха на пляж – и, естественно, они не готовы ждать несколько часов пересадки в Стамбуле.

В результате мы не можем реализовать даже 10% нашего туристического потенциала. Отсутствие прямых перелетов, конечно, не единственная причина – но основная. Решив ее, мы решим и все остальные.

Геворг Мирзаян

http://expert.ru